 |
-- Но почему? -- Ну, я полагаю,-- произнесла мать медленно, с горечью,-- потому, что нашему отцу ни в чем не везет, нет ему удачи...
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Победитель на деревянной лошадке»
— Эй! — громко назвал Бекет, в ушах которого все еще звучал гул мотора. — В чем дело? Он дотронулся до тела женщины. Оно оказалось теплым..
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Загадка убегающей блондинки»
-- Это правильно, что ты позвонила! Само собой, я помогу тебе. Конечно, все можно уладить. -- В каком смысле -- уладить?..
Милан Кундера (Kundera Milan)
«Вальс на прощание»
Смотрите также:
Алан Маршалл – предтеча постинтеллектуализма.Лев Пирогов
Ю.Л.Рознатовская...но сердце нашло дорогу и цель..
Б. Полевой.Об Алане Маршалле и его книге
Вы читаете «Я умею прыгать через лужи», страница 1 (прочитано 0%)
«В сердце моем», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Из сборника Австралия Алана Маршалла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из сборника Как ты там, Энди», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из сборника Короткие рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из сборника Расскажи про индюка, Джо», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мы такие же люди», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
Перевод О. Кругерской и В. Рубина
ПРЕДИСЛОВИЕ K РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Впервые все три части моего автобиографического романа выходят под
одной обложкой. И как радостно, что это исключительно важное для меня
событие произошло в Советском Союзе, в стране, которой я, как писатель,
обязан столь многим и с народом которой связан уважением и дружбой.
События, о которых рассказывается в этой книге, развертываются на фоне
обстановки специфически австралийской. Речь идет о периоде, который ушел в
прошлое - машины начали вытеснять лошадей, а синдикаты - поглощать мелкие
предприятия, созданные инициативой одиночек.
Я рос в стране, непохожей на вашу. Здесь листья деревьев обращены к
земле, чтобы укрыться от солнца, тогда как в вашей стране сочная листва
тянется навстречу солнцу. Мою землю населяли редкостные животные и птицы,
солнце жгло у нас немилосердно, засуха и лесные пожары несли разорение
фермерам.
Я родился в 1902 году, через сто четырнадцать лет после того, как в
Австралии появились первые поселения ссыльных каторжан. Отец мой, родившийся
в начале шестидесятых годов прошлого столетия, знавал этих поселенцев, на
спинах их еще сохранились следы каторжной' плети. Таким образом, можно
сказать, что в этой книге говорится о молодой стране, в то время как история
вашей страны простирается далеко в глубь веков.
И хотя обстановка, в которой развертывается действие этой книги, для
вас необычна, герои ее, я надеюсь,
будут вам близки. Уверен, что мой отец чувствовал бы себя в Советском
Союзе как дома. Я рос под влиянием отца, и когда впервые посетил Советский
Союз, мне показалось, будто я приехал на свою родину. Люди моего детства,
так же как и ваши люди до революции, мечтали о земле обетованной для
трудящихся, о стране, где у всех были бы равные права. Но осуществить,
развить эту мечту суждено было людям вашей страны.
В трех книгах, объединенных в этом томе, жизнь моя предстает передо
мной как шествие к своего рода победе. Путь мой часто пролегал и среди
пустых однообразных равнин, но я старался там не задерживаться. Много
препятствий одолевал я на своем пути, были в нем свои вершины, моменты
озарения, когда передо мной раскрывался вдруг весь предстоящий мне путь. Эти
моменты сами по себе могли быть вполне заурядными, но для меня они были
полны значения. Надеюсь, они окажутся значительными и для вас.
Я описал в этой книге все перевалы и вершины моей жизни. В том или ином
виде они, как мне кажется, встречаются на пути любого человека.
Один советский друг сказал мне как-то, что ему нравится повесть "Я умею
прыгать через лужи" (первая часть этой трилогии), в ней, по его словам, он
узнал и свое детство. Я был счастлив услышать это, ибо я хотел в повести о
себе рассказать о жизни всех детей.
Страницы: (154) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Я вышел на набережную Тюильри, но перейти Сену и прогуляться в
одиночестве по левому берегу, где прошло мое детство, не решился.
Я долго стоял на краю тротуара, глядя, как мчится поток машин, как
мигают красные и зеленые огни светофоров, а по ту сторону реки темнеет
заброшенная громада вокзала Орсэ. Когда я вернулся назад, аркады улицы
Риволи опустели. На моей памяти в Париже ночью никогда не бывало такой
жары, и это еще усугубляло ощущение ирреальности, охватившее меня в этом
городе-призраке. А может, призраком был я сам? Я искал, за что бы мне
ухватиться. На месте отделанного панелями парфюмерного магазина на площади
Пирамид было теперь Бюро путешествий. Перестроили вход и холл отеля
"Сент-Джеймс-э-д'Олбени". Но если не считать этого, все осталось как было.
Все. Однако напрасно я твердил себе это шепотом - я терялся в этом городе.
Он больше не был моим, он замыкался при моем приближении, словно забранная
решеткой витрина на улице Кастильоне, перед которой я стоял, тщетно
пытаясь разглядеть в ней свое отражение.
У отеля ждали такси, мне захотелось взять машину и покататься по улицам
Парижа, чтобы вновь увидеть знакомые места. Но я вдруг испугался, как
больной в первые дни выздоровления пугается слишком резких движений.
В отеле портье поздоровался со мной по-английски. На этот раз я ответил
ему по-французски - видно было, что он удивлен. Он протянул мне ключ и
голубой конверт.
- Вам звонили по телефону, месье...
Я раздвинул бархатные занавеси и распахнул обе створки застекленной
двери. На улице было еще жарче, чем в комнате. Перегнувшись через перила
балкона, слева можно было рассмотреть тающую в сумраке Вандомскую площадь,
а еще дальше - огни бульвара Капуцинок. Время от времени к отелю
подъезжало такси, хлопали дверцы, до меня долетали обрывки итальянской или
английской речи. И мне снова захотелось выйти и пойти по городу куда глаза
глядят. А в этот самый час кто-то приехал в Париж впервые и с волнением и
любопытством ступает по улицам и площадям, которые мне нынче вечером
кажутся мертвыми...
ресурс http://www.alanmarshall.ru/
