 |
19. По этой причине тебе было поручено придти ко мне в Начале; ибо если тобою сделан один лишь шаг на этом Пути, ты должен неизбежно достичь его конца...
Алистер Кроyли (Aleister Crowley)
«Книга Хет или Еловая ограда»
Действительно, многие замечали, что перед пулями Блю почему-то тушуется. Томлин, с другой стороны, возвращается в окопы, как только может стоять на ногах...
Кэри Джойс (Cary Joyce)
«Овца»
Жди меня к вам, я скоро!" Но Хупер, мой взводный из недавно мобилизованных, не мог простить им их беспечной жизни. "Гитлер свез бы их в газовую камеру,-- говорил он...
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Возвращение в Брайдсхед»
Смотрите также:
Ю.Л.Рознатовская...но сердце нашло дорогу и цель..
Алан Маршалл – предтеча постинтеллектуализма.Лев Пирогов
Б. Полевой.Об Алане Маршалле и его книге
Вы читаете «В сердце моем», страница 17 (прочитано 9%)
А сторонники размашистого шага утверждают,
что это менее утомительно, чем продвигаться короткими скачками.
Человек, шедший мне навстречу, нес в правой руке большой сверток. По
виду сверток был довольно тяжел, но это никак не сказывалось на его ходьбе.
Опыт научил его согласовывать движения обеих рук, несмотря на то что в одной
из них он что-то нес.
Он шел, как бы давая себе на каждом шагу передышку, мышцы его отдыхали,
когда он перекидывал вперед тело, и напрягались, когда он приподнимался для
скачка; этот способ ходьбы лучше других сохраняет силы. Я ждал, пока он
дойдет до места пересечения улицы и переулка, - там на булыжники из
водосточной трубы постоянно стекала грязная вода, и нужна была особая
сноровка, чтобы не поскользнуться. Только два булыжника, покрупнее,
оставались сухими, - именно на них и надо было ставить костыли, чтобы не
упасть.
Эти камни я хорошо знал. Они лежали не в линию, поэтому один костыль
оказывался впереди другого; чтобы перепрыгнуть через них, нужно было сделать
резкий поворот верхней частью торса и быстро перенести вперед задний
костыль, опираясь в это мгновение о землю носками больных ног.
Я думал, что шедший мне навстречу человек остановится, чтобы получше
рассмотреть переход, но он этого не сделал. Чисто механически он определил
нужные ему булыжники, перепрыгнул через них и продолжал свой путь, видимо
думая о чем-то постороннем. Когда он очутился в нескольких ярдах от меня, я
спросил:
- Вы что, раньше здесь ходили? Мой вопрос, казалось, его удивил.
- Нет, - сказал он. - Я иду на станцию. Я здесь не живу.
- Вы сразу определили камни, на которые можно поставить костыль.
Поэтому я решил, что вы уже здесь бывали.
Жестом он дал понять, что это мое умозаключение необоснованно. Он был
небольшого роста, с могучими плечами и круглым спокойным лицом. Прекрасно
отутюженные брюки не могли скрыть беспомощности ног.
Он прислонился к ограде рядом со мной, переложил сверток в левую руку,
а правую стал поднимать и опускать, пока в ней не восстановилось
кровообращение.
- Нет, - сказал он. - Я этих камней и не заметил. Просто прошел по ним.
Ведь инстинктивно чувствуешь, где поскользнешься, а где нет. Этому
выучиваешься с самого начала.
Он улыбнулся и посмотрел на мои ноги.
- Уж вы-то должны бы знать.
- Еще бы, - сказал я. - Но иногда хочется думать, что ты умнее всех.
- Это все знают, - сказал он. - Без этого что же было бы? Полная
беспомощность. Только и делал, что падал бы.
- Главное - опыт, - упорствовал я. - Инстинкт тут ни при чем.
Я взглянул на его сверток.
- Сколько он весит? - спросил я. Он передал мне сверток, и я, не
отнимая руки от костыля, прикинул его вес.
- Не хотелось бы мне далеко нести его, - сказал я.
Страницы: (174) : << ... 9101112131415161718192021222324 ... >>
Тем временем:
... Ибо разве не сказано, что «милосердный человек друг аллаху»?
Превосходный (и живописный) хозяин-араб, из-за которого не приходилось ломать себе голову, превосходнейшее шотландское судно — ибо таким оно было сверху донизу, — превосходный корабль, легко содержимый в чистоте, необыкновенно удобный во всех отношениях и, если бы не движущая сила в недрах его, достойный любви каждого; я по сей день питаю глубокое уважение к его памяти. Что касается рода торговли, которым он занимался, и характера моих товарищей, то они не могли бы нравиться мне больше, если бы жизнь и люди были созданы по моему заказу каким-нибудь добрым волшебником.
И вдруг я все это бросил. Бросил так же беспричинно, как беспричинно — для нас — птица улетает с удобной ветки. Я словно, сам того не сознавая, услышал какой-то шепот или увидел что-то. Да... может быть! Вчера еще все обстояло совершенно благополучно, и вдруг на следующий день все исчезло: прелесть, аромат, интерес, удовлетворение — все. Понимаете, это было как раз одно из тех мгновений. Хандра поздней юности напала на меня и увлекла. Увлекла с этого судна, хочу я сказать.
Нас на борту было всего четверо белых, команда из калашей и два младших офицера — малайцы. Капитан вытаращил на меня глаза, точно недоумевая, что на меня нашло. Но он был моряк, и он тоже был когда-то молод. Под его густыми седыми усами мелькнула улыбка, и он заметил, что, конечно, если я испытываю желание уйти, он не может удерживать меня насильно. И мы условились, что я получу расчет на следующее утро. Когда я выходил из штурманской рубки, он вдруг странно серьезным тоном добавил, что желает мне найти то, на поиски чего мне так нетерпится отправиться. Мягкие, загадочные слова, которые проникли глубже, чем самое твердое оружие. Я думаю, что он понимал мое состояние.
Но второй механик принял мое заявление иначе. Это был дюжий молодой шотландец с безбородым лицом и ясными глазами. Его честная красная физиономия вынырнула из машинного отделения, а за ней и весь этот крепкий человек с засученными рукавами, медленно вытиравший комком ветоши мощные руки. И его ясные глаза выражали досаду и горечь, как будто наша дружба превратилась в пепел...
ресурс http://www.alanmarshall.ru/
